А что, если эффективность практики зависит нетолько от того, в какой роли выступает лошадь, но и от того, как мы умеем замечать и встраивать разные роли в процесс?
В помогающих практиках с участием лошадей #ипповенция часто звучит вопрос: «Почему именно лошади?»
Ответов может быть много: «они помогают встретиться с собой»,«через них мы познаём себя»… Но что это значит на практике?
И если заглянуть в глубины веков — какое наследие мы там найдем?
Лошади тысячелетия играли важные роли в эволюции человеческих обществ: еда, транспорт, война, сельское хозяйство,торговля, миграции, развлечения. Трудно найти другое существо, столь переплетённое с историями цивилизаций и выживания человека.
А как же собаки, кошки, коровы, спросите вы? И будете правы. Какие же роли встречались у них? И в чём, по-вашему, остается отличие от лошадей?
Сегодня лошади распространены почти по всему обитаемому миру, кроме крайних полюсов. И произошло это потому, что сами люди их намеренно брали с собой, создавая породы под разные задачи. Удивительно: также сегодня в разных местах планеты одичавшие когда-то домашние лошади могутобходиться без человека.
А можем ли мы?
Так к чему же привело это многообразие ролей лошадей в истории человечества?
Прежде всего — к созданию в нашей психике глубоких «архетипных» вплетений, передаваемых культурным наследием и тем, что сейчас называют эпигенетикой. Думаю, и на более тонких уровнях бытия есть тоже отпечатки нашей связи двух видов, но это пусть останется только упоминанием…
В то же время сегодня лошадь перестала быть частью «естественной» среды для большинства людей. Для многих горожан встреча с живой лошадью — редкость. Кто-то видел её только по телевизору или в книжках. Такой разрыв создаёт особую разницу потенциалов: образ животного, глубоко укоренённый в культуре и эволюции человека, вдруг оказывается «экзотикой». И чем больше этот разрыв, тем ярче может быть реакция при встрече.
У кого-то это интерес и восхищение. У других — страх, сопротивление, отвращение. Равнодушных почти не бывает.
И всё же сами реакции происходят у человека всегда через фильтры собственных проекций. Встроенные архетипы, непроявленные переживания, эмоции, убеждения — всё это активно участвует в восприятии контакта с лошадью…
Когда клиенты называют происходящее во время сессии «магией», я искренне радуюсь их проживанию и тому, что они разрешают впустить это «волшебство».
Но для меня понимание того, в каких ролях оказывается лошадь во время взаимодействия с клиентом, даёт возможность управлять процессом — и для клиента, и для самой лошади.
И в этом процессе, если не распознавать свои проекции и проекции клиента, то любой жест лошади будет интерпретирован в пользу бессознательных ожиданий.
Например, когда лошадь трогает клиента по сигналу ведущего или потому что выучила, что так надо, человек может быть уверен, что оказался «выбранным». А в другой ситуации, когда лошадь проявляет искренний и осторожный интерес, «спрашивая разрешения», клиент или даже сам ведущий будет видеть нарушение границ…
И то, и то за маской переноса или проекции будет казаться правдой, создаст отклик и интерпретацию. Но будет ли это честным? И к чему это может привести?
Можно вспомнить еще пример Монти Робертса и его программы на базе Join-Up, используемой для реабилитации ветеранов. Сам Монти честно говорит: «Я не психолог, а тренер». Поэтому ветераны приезжают со своими психологами.
Но Join-Up воспринимается и фасилитируется как «выбор» лошади пойти за человеком. Для того, кто страдает ПТСР или К-ПТСР переживание, что «меня выбрали» может быть очень глубоким. Хотя на деле — это результат обучения лошади через обуславливание (и иногда с элементами наказания).
Если остановиться только на ролях лошади в этом процессе, то даже тут можно выделить разные варианты для фасилитации:
- использовать яркое эмоциональное переживание, чтобы помочь человеку выйти из диссоциации;
- заякорить важное осознание или новое убеждение, добавив телесный контакт с животным…
Видя реакции ветеранов, невозможно не вдохновиться. Этично ли это по отношению к клиенту, и по отношению к самой лошади — вопрос.
И уже этом примере мы видим, как у лошади разворачивается сразу несколько ролей. Она может быть объектом переноса и проекций: «эта лошадь, как и я боится контакта», катализатором эмоциональных реакций и решений: «меня можно выбрать».
Но остаётся ли у неё пространство проявиться как субъект?
И если бы это было возможным, что тогда это дало человеку и самой лошади? И как бы тогда изменилась глубина и эффективность сессии?